По мнению профессора Е.И.Крупнова, этнокультурный след ингушей уходит в далекое прошлое, вплоть до новокаменного века. На территории древней Ингушетии известны памятники III тысячелетия до нашей эры майкопской и куро-араксской археологической культуры. На рубеже II-го и I-го тысячелетия до нашей эры возникла самобытная кобанская культура. Ингуши являются прямыми потомками древнего населения Центрального Кавказа, носителей кобанской культуры*.
Древнегреческий географ, повидавший много стран Страбон, в первом тысячелетии до нашей эры в своей географии упоминает народ «гаргареи*» (от самоназвания ингушей «гIалгIай»). Гаргареи (ингуши), описываемые Страбоном, локализованы в предгорьях и равнинах Центрального Кавказа, местах распространения древних – кобанцев-плоскостников.
С IV века до нашей эры ингуши известны под этнонимом «дзурдзуки» — так в древности грузины называли ингушей. В настоящее время грузины ингушей называют кистами. В древних грузинских источниках упоминается «Дзурдзукетия» как государственное образование. Дзурдзуки локализуются на территории Центрального Кавказа во второй половине I тысячелетия до нашей эры от верхнего течения реки Кубань до верхнего и среднего течения реки Аргун, с запада на восток.
Грузинский историк, автор сочинения «жизнь Картлийских Царей» Леонтий Мровели (XI век н.э.) упоминает государство дзурдзуков с IV век до н.э., т.е. со времени возникновения Грузинского царства*.
Источники также упоминают о взаимоотношениях предков ингушей «дзурдзуков» с близлежащими государствами, их родственные связи и совместные военные походы. Так, неоднократную военную помощь от дзурдзуков во III в. до н.э. получает грузинский царь Фарноваз, который выступил против господства Азона в Картлии. II в. до нашей эры сын Фарноваза Соурмаг получает военную помощь от дзурдзуков (ингушей), за что он жалует их землями в Картлии, на южном склоне Кавказского хребта. Их потомками принято считать сванов, с их башенной страной Сванетией. Известно также о взятии царем Грузии Фарновазом жены из дзурдзуков*.
В X-XIII веках на территории Центрального Кавказа уже известно Аланское государственное образование (согласно утверждениям акад. П.С. Палласа* ингушские племена «кисты» являются прямыми потомками алан). В связи с нашествием монголов, полчищ Хромого Тимура, аланское государство прекратило свое существование. Средневековые источники отмечают («Сборник летописей» Рашид-ад-дина и китайская хроника «Юань-ши» «История монголов») крупное сражение и гибель столицы Алании города Магаса *. Плоскостные ингуши вынуждены были уйти в горы и укрыться в труднодоступных ущельях.
В русских летописях второй половины XVI в. ингуши впервые упоминаются под названием «Колканцы» *. Исторические документы указанного периода свидетельствует о зарождение постоянных взаимоотношений России с Ингушетией.
Об Ингушетии писали многие исследователи и путешественники, в том числе и великий русский поэт Михаил Юрьевич Лермонтов, которого поразила красота и величие ингушских башен. Горная Ингушетия является одним из очагов возникновения древней культуры, где люди складывали легенды, строили башни и многое другое. Сегодня горная зона Ингушетии представляет собой музей под открытым небом, включающий в себя сотни исторических памятников средневековья.
Ассинская котловина, по историческим данным, в позднее средневековье являлась центром расселения ингушей. Предания сообщают, что в древности здесь жил человек по имени Га. У него было три сына: Эги, Хамх и Таргим. Умирая, он наказывал своим сыновьям: «Ты, Эги, поселись в том ауле, где жил я — Эгикале, ты, Хамх — рядом и образуй новый аул. То же сделай и ты, Таргим». Так в горной Ингушетии появились три древнейших аула: Эгикал, Таргим и Хамхи – по ингушски эта местность называется Кхаь-Кхаьле – местность трех башенных селений *. Как писал профессор Н.Ф. Яковлев, «в союзе с другими соседними родами Баркинхоевыми, Евлоевыми и родом Ферта – Шоулы, потомки трех братьев, или роды «трех селений», вооруженной рукой распространили свою власть на ряд соседних племен… » *.
Горная Ингушетия является центром духовной и материальной культуры ингушей. В армянской географии VII в н.э. (Анания Ширакаци) упоминается Джейрахское ущелье. Среди прочих замечательных мест Кавказа упоминает реку «Арму» (Армхи) по ингушски (хи) – река, а также среди перечня народов, находившихся в Азиатской Сарматии, упоминается этноним прямых потомков ингушей «кусты» («кисты»- кис
тинцы <>*).
Джейрахское ущелье привлекало многих путешественников еще и своей средневековой ингушской архитектурой, поражающей взор своими башенными и храмовыми постройками. Для защиты от иноземных и внутренних врагов ингуши строили боевые оборонительные башни, необычайная архитектура и качество постройки которых до сих пор удивляют современного человека. Ингуши строили жилища в горных ущельях, иногда даже на неприступных скалах в целях экономии пригодной для посевов земли (например, Замок-крепость рода Имагожевых Вовнушки). Сторожевые же башни строились, в основном, у входа в ущелье и в конце его на выступах так, чтобы была возможность передавать сигналы при приближении врага.
Первые башни, появившиеся в горах Ингушетии, относятся к V веку, к периоду после гуннского нашествия. С V – XIV вв. строились в основном жилые и полубоевые башни, называемые ингушами «гIала». Ингуши себя называют «гIалгIай» — гIал – башня – жители башен. Жилые башни строили в два-три этажа из неотесанного камня на известковом растворе. Каждый этаж имел свое назначение: первый — хлев, на втором этаже был очаг и спальня, а на третьем – кунацкая, комната для гостей. Посредине башни воздвигался каменный столб с выступами для межэтажных перекрытий. В последующем, с изменением социальных отношений, начали строить полубоевые башни. Они отличались появлением бойниц и «машикулей» — (чIерх — инг. назв.), это каменные балкончики, служившие для военных целей.
После нашествия хромого Тимура в XIV в. башенная культура ингушей достигает своего наивысшего развития. Вслед за жилыми и полубоевыми башнями с XV – XVI в.в. стали сооружать боевые башни «ВIоув» (инг. назв.), более высокие и достигающие 30 метров в 5-6 этажей. Они уже были более узкие и имели коническую и, чаще всего, квадратную форму, с пирамидальными крышами и целый ряд с плоскими. Боевая башня имеет один выход, ведет он сразу же на второй и третий этажи. Это делалось в целях обороны, приставная же лестница — балка с зарубками могла быть в любой момент поднята наверх. Внутри башни переходы устраивались по углам и располагались зигзагообразно. Нижний этаж боевой башни предназначался для хранения различных припасов (пищи, воды и пр.) и содержания пленников. Второй – для хорошо вооруженных воинов, третий и четвертый этажи занимали защитники и их семьи, а на верхних этажах располагались воины и наблюдатели *.
«ВIоув» покрыты или плоской кровлей с выступами – парапетами по углам, или чаще ступенчато–пирамидальным перекрытием со шпилем в центре (ЦIогал — инг. назв.). Боевые башни снабжены массой бойниц – узких щелей, а у самого верха – боевыми балкончиками-машикулями. Бойницы хорошо приспособлены для стрельбы из луков и кремневых ружей. Полубоевые и боевые башни использовались для обороны во время междоусобных столкновений и внешних нашествий.
Как известно, по территории Ингушетии пролегал знаменитый шелковый путь. Населенные пункты, находившиеся непосредственно у пути, за продвижение по их территории снимали с караванов дань (на современном языке это можно назвать налогом). Шелковый путь давал возможность жителям данной местности совершать взаимные товарообороты, что в свою очередь имело экономический и политический смысл.
Из века в век в горах складывался особый архитектурный стиль, отличающийся широтой композиционных форм.
С V — XVIII вв. в горной и частично в предгорной зоне Ингушетии было построено ингушскими мастерами множество башенных городов, замков, отдельно стоящих башен (жилых и боевых), храмов («ерды»), святилищ («Элгац»), погребальных надземных, полуподземных и подземных склепов («малхара каш» — солнечный могильник).
Строительство боевых башен, являющихся высшим достижением ингушского зодчества, требовало не только высокой профессиональной подготовки, приобретенной многолетним опытом, но и различных технических навыков. Для строительства применялись такие орудия труда, как ингушское изобретение «чегырьк» (инг. назв.), представляющее собою нечто вроде ворот для подъема строительных материалов и специальное приспособление по подъему крупных камней — «царацур» (инг. назв.рычага). Изобретение представляло собой деревянную массивную конструкцию, напоминающую пушку или подъемный кран, на стволе у которой был канат, а сбоку находилось приспособление, похожее на штурвал от корабля.
Каменщик крутил за ручку и поднимал на канате все, что ему было нужно. Как свидетельствуют наличные материалы, прослеживаемые повсеместно боевые сооружения возводились профес
сионально подготовленными мастерами — ингушами. Они обладали всеми необходимыми навыками и секретами своего сложного ремесла.
Само башенное строительство находилось на уровне ремесленного производства. Ингушские зодчие строили не только у себя в Ингушетии, но и далеко за ее пределами. Это, несомненно, доказывает происхождение вообще самих башенных построек на Кавказе с территории Ингушетии. По мнению многих исследователей, ингуши в средние века настолько постигли искусство строительства, что их часто приглашали строить военные сооружения (в основном боевые башни) в другие регионы.
«Отдельные, наиболее известные в Осетии башни, как давно установлено, сложены руками ингушских мастеров*» — пишет Ш.Э. Дахкильгов. О продолжительности древних связей башенной культуры Ингушетии и Осетии говорит и такой факт. Известный мастер, джераховец Хаматханов в начале прошлого века производил ремонт храма XII века в селе Дзивгисе Куртатинского ущелья Северной Осетии, о чем свидетельствует надпись на стене указанного храма.
Взаимовлияния строительного мастерства горцев осветил С.И. Макалатия. В одном из исследований он указывает на то, что башни в Хевсуретии сходны с тушинскими, и по местным преданиям их строителями являются кистины–ингуши *.
Осетинский исследователь Г.А. Кокиев писал: «Превосходство надо признать за ингушскими и чеченскими башнями, в которых чувствуется своеобразная культура и высокая техника *». В «Географии» Вахушти Бангратиони (грузинский историк и путешественник 1696 – 1784) указывается на то, что ингуши «умеют строить из камня на извести и из них воздвигают дома, башни и укрепления».
Имеющиеся башенные поселения в прилегающих горных районах современной Чечни несут в себе ингушское начало, а их жители — ингушское происхождение, о чём было отмечено в научных трудах профессором Е. Крупновым. Это такие районы, как Галанчож, Мялхисты, Майсты и другие. Сами жители этих поселений не отрицают эту связь, тем более их языковая и материально-духовная близость к ингушам этому подтверждение.
Средневековый период характеризуется достижением мастерства ингушских зодчих в строительстве своих башенных, храмовых и оборонительных сооружений. И поэтому не зря горную Ингушетию называют страной башен, музеем под открытым небом.
Оригинальная башенная культура неоднократно была оценена по достоинству многими известными учеными кавказоведами, такими как Б. Далгат, Л. Семенов, И. Шеблыкин, Е. Крупнов и другими.
«При удивительной стройности, пропорциональности и довольно большой высоте, — отмечал И.П. Щеблыкин, — они устойчивы и прочны. Поражаешься мастерству строителей, их вкусу и умению так великолепно разрешить и воплотить в реальные формы свои замыслы и фантазии» *.
Профессор Е.И. Крупнов пишет: «Современная Ингушетия отличается, пожалуй, наибольшим количеством этих памятников и лучшей их сохранностью… Ингушские башни, — говорит он, — для нашего столетия – новые шаги человека в небо». И далее автор отмечает: «Культура вайнахских племен имеет глубокие местные корни, а сам вайнахский народ является одним из древнейших этнических массивов Кавказа» *.
На многих ингушских башнях встречается изображение в виде человека с распростертыми руками и расставленными вширь ногами. По мнению некоторых исследователей, этим символом является «крест голгофа», тем самым они делают попытку связать его с христианской религией, с некими миссионерами. Но данное утверждение не имеет доказательств так, как само изображение креста имеет языческое начало. Даже если бы это был «крест», не легче было бы нашим предкам изобразить его сразу в виде креста, а не усложнять, делая его похожим на человека, как уже выше упоминалось. Не думаю, что их задачей была изобразить христианский крест, скорее это фигура жреца, символизирующего духовную связь народа со всем миром (фигуры эти находятся со всех сторон башни).
Башни также были, в каком-то смысле, символом предков ингушей в представлении о вселенной, мире и их стремлении вообще быть ближе к небу. Как известно, ингуши в те века поклонялись языческим богам. Возможно, этот знак изображает и некое божество, почитаемое в древности.
Строительство боевой, да и жилой башни обставлялось весьма торжественно. Первые ряды камней обагряли кровью жертвенного барана. Все строительство должно было продолжаться не более года. Заказчик башни должен был хорошо кормить мастера. По поверьям ингушей, все несчастья приносит голод. И если мастер падал с башни от головокружен